Письма. 1891 год

 1004. И. И. ГОРБУНОВУ-ПОСАДОВУ

4 сентября 1891 г. Москва.

4 авг. 1891 г. Москва, Малая Дмитровка, д. Фирганг.

Многоуважаемый

Иван Иванович!

Я получил Вашу посылку, а сегодня мне прислали еще из Алексина заказную бандероль: Плещеева и «Чернокрыла», которых я получил ранее, в посылке. Очень Вам благодарен. Громадное большинство книжек читается с интересом. Особенно хороши толстовские и лесковские вещи. Хорошо изложен Эпиктет. Хороши виньетки, особенно на «Даниле совестливом» и на пушкинской сказке. Вообще и по внешности, и по внутреннему содержанию, и по духу посылка произвела на меня самое отрадное впечатление. «Ваньку» и корректуру «Баб» благоволите прислать по вышеписанному адресу.

Искренно Вас уважающий

А. Чехов. На обороте: г. Россоша Воронежск Владимиру Григорьевичу Черткову для передачи И. И. Горбунову.

1005. Ал. П. ЧЕХОВУ 7 сентября 1891 г. Москва.

7 сент.

Подательница сего К. А. Каратыгина просит взаймы 150 руб. Так как у меня денег нет, то дай ты(?). А если и у тебя нет, то, будь добр, сходи в книжный магазин и справься там, не приходится ли мне получить за книги хотя что-нибудь. Быть может, скопилось немножко. Если да, то возьми и вручи.

Твой А. Чехов.

Леонид Третьяков умирает от чахотки. На обороте:

Александру Павловичу Чехову.

Невский, 132, кв. 46.

Адрес, кажется, верен.

 1006. А. С. СУВОРИНУ

8 сентября 1891 г. Москва.

8 сент. Москва, Мл. Дмитровка, д. Фирганг.

Я уже переехал в Москву и сижу безвыходно дома. Семья хлопочет о перемене квартиры, а я молчу, ибо лень повернуться. Чтобы дешевле было, хотят переехать к Девичьему полю.

Для моей повести рекомендуемое Вами название «Ложь» не годится. Оно уместно только там, где идет речь о сознательной лжи. Бессознательная ложь есть не ложь, а ошибка. То, что мы имеем деньги и едим мясо, Толстой называет ложью — это слишком.

Вчера меня известили, что Курепин болен безнадежно. У него рак на шее. Прежде чем умрет, рак съест ему половину головы и замучает невралгиями. Говорят, что жена Курепина писала Вам.

Смерть подбирает людей понемножку. Знает свое дело. Напишите пьесу: старый химик изобрел эликсир бессмертия — 15 капель на прием и будешь жить вечно; но химик разбил стклянку с эликсиром из страха, что будут вечно жить такие стервецы, как он сам и его жена. Толстой отказывает человечеству в бессмертии, но, боже мой, сколько тут личного! Я третьего дня читал его «Послесловие». Убейте меня, но это глупее и душнее, чем «Письма к губернаторше», которые я презираю. Черт бы побрал философию великих мира сего! Все великие мудрецы деспотичны, как генералы, и невежливы и неделикатны, как генералы, потому что уверены в безнаказанности. Диоген плевал в бороды, зная, что ему за это ничего не будет; Толстой ругает докторов мерзавцами и невежничает с великими вопросами, потому что он тот же Диоген, которого в участок не поведешь и в газетах не выругаешь. Итак, к черту философию великих мира сего! Она вся, со всеми юродивыми послесловиями и письмами к губернаторше, не стоит одной кобылки из «Холстомера».

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106